Аэростаты в Первой мировой войне

С развитием воздухоплавательного дела во всех армиях организуются обладающие большой мобильностью воздухоплавательные роты и батальоны. Все имущество - аэростаты, газодобывающие аппараты и лебедки - размещалось на повозках и передвигалось вслед за передовыми частями. Для подъема двух наблюдателей на высоту 200- 300 м объем, аэростата, наполненного водородом, не превышал 300-500 м. Оболочки аэростатов вплоть до второй мировой войны выполнялись из прорезиненных хлопчатобумажных или шелковых тканей, газопроницаемость которых почти не изменилась за 100 лет.

Совершенствовалось только получение водорода и его хранение. Первоначально аэростат наполнялся водородом прямо из бочки, где серная кислота, вступив в химическую реакцию, разъедала железную стружку. Обслуживали газодобывающую систему десятки рабочих, а наполнение оболочки аэростата длилось 1-2 дня. Воздухоплаватели мечтали о хранилищах водорода, которые бы постоянно пополнялись и откуда аэростаты могли бы в любое время подпитывать себя. Еще Д. И. Менделеев предлагал применять мягкие газохранилища со сжатым воздухом. Впоследствии он пришел к выводу, что можно сохранять водород в металлических сосудах под большим давлением. Пока Менделеев обивал пороги русского военного ведомства, в Англии в 1880 г. Норденфсльд начал производство стальных баллонов для хранения и перевозки водорода под давлением 120 атмосфер. Это расширило области применения аэростатов, баллоны с газом можно было привозить с газодобывающего завода на любую площадку.

Аэростаты поднимали даже с кораблей. С борта русской минной лодки "Взрыв" О. С. Костович проводил подъемы шара на высоту до 300 м. С этой высоты свет от электрического фонаря был виден на расстоянии более 50 км. Крейсер "Русь", предназначенный для участия в русско-японской войне, был оснащен аэростатом. Материальную помощь оказал граф Строганов, пожертвовавший полтора миллиона рублей. Водород на борту крейсера добывали по электролитическому методу Шмидта. Из-за неисправности котлов крейсер так и не дошел до Дальнего Востока и вынужден был вернуться в Либаву, где его использовали для опытов с привязными и свободными аэростатами. Кстати, японцы обнаружили русскую эскадру с привязного аэростата, поднятого на одном из своих разведывательных судов.

Как уже указывалось, сферическая форма оболочки имеет наибольшее сопротивление. Так как привязные аэростаты эксплуатируются в приземном турбулентном (возмущенном) слое воздуха, они подвержены сильным колебаниям. Уже при ветре 10 м/с наблюдателям невозможно находиться в гондоле. Для повышения устойчивости оболочки к ней приделывали паруса-стабилизаторы, а в 1885 г. английский профессор Д. Арчибальд создал первый тип змейкового аэростата. Такое название он получил из-за того, что в его устройстве использовался принцип поддержания устойчивого положения в воздухе, как у воздушного змея, за счет взаимодействия скоростного напора воздуха с оболочкой. Изобретатели Зигсфельд и Парсеваль придали окончательную форму змейковому аэростату (рис. 10) - удлиненную. В нижней его части расположили баллонет, открытый встречному набегающему потоку воздуха, который стал поджимать несущий газ, находящийся в оболочке. Таким образом при колебаниях давления несущего газа, нагреве, охлаждении или утечке газа аэростат сохраняет внешние аэродинамические очертания. Чтобы аэростат устанавливался по ветру, в его нижней части снаружи был помешен рулевой мешок, который так же, как и баллонет, сообщался с атмосферой через улавливатель. Для придания аэростату еще большей устойчивости в хвостовой части оболочки располагали продольные мешки. Подвеска гондолы, состоящая из стальных тросов, крепилась к оболочке через матерчатые накладки, получившие из-за своей формы название пояс или "гусиные лапки", которые равномерно передавали нагрузку на ткань оболочки. Воздухоплаватель, находящийся в гондоле, посредством веревки мог управлять клапаном, находящимся в верхней части оболочки.

Устойчивость новой схемы аэростата была очень высокой даже при ветре до 100 км/ч. Поэтому с 1896 г. змейковые аэростаты заняли ведущее положение во всех европейских армиях.

С течением времени змейковый аэростат претерпел небольшие изменения, включающие в себя "Облагораживание" аэродинамической формы и применение новых материалов. Он с успехом применялся в первую мировую войну для разведки и корректировки огня артиллерии, для тренировок воздухоплавателей; во вторую мировую войну - в качестве аэростата заграждения, после войны - для подъема различных грузов (научных и военных) на большие высоты.

Впоследствии змейковые аэростаты стали делать расширяющимися, то есть изменяющими свой объем в зависимости от высоты, установка в оболочку специальных резиновых амортизаторов позволила устранить воздушный баллонет внутри газового объема и клапан, что значительно облегчило аэростат. Поэтому он смог с тем же грузом достигать больших высот - пяти и более километров.

Воздухоплавание в России развивалось трудно и с оглядкой на Запад. Организуя в конце XIX века военное воздухоплавание, русское военное ведомство приобрело во Франции аэростаты, газодобывающие агрегаты и паровые лебедки для привязных полетов. По этим образцам и разрабатывалось воздухоплавательное имущество. Зарубежные оболочки изготовлялись из двух- или трехслойной прорезиненной хлопчатобумажной или шелковой ткани. Российские воздухоплавательные ткани были более газопроницаемы - они не пропитывались резиной, а покрывались масляным лаком, предохраняющим ткани от проникновения газов. Повреждение наружной лакированной поверхности вызывало большую потерю газа, оболочка теряла более 20% газа в сутки, и привязной аэростат приходилось заново наполнять каждые 5-6 суток. Паровая лебедка, снижающая аэростат со скоростью до 1,4 м/с, весила около 2,5 т, была малоподвижной и очень сложной. Русские воздухоплаватели пытались заменить сферические аэростаты змейковыми, но воздухоплавательный отдел Главного инженерного управления отказывался от них по различным причинам.

В это время большую роль в организации воздухоплавательной службы России сыграл Александр Матвеевич Кованько (1856-1919). Он родился в Полтавской губернии в семье горного инженера и после окончания гимназии и инженерного училища в 1878 г. был направлен на службу в 4-й понтонный батальон. В 1884 г. при управлении гальванической части инженерного корпуса образуется комиссия для разработки вопросов "применения воздухоплавания, голубиной почты и сторожевых вышек к военным целям". Кованько назначается делопроизводителем этой комиссии и в дальнейшем всецело посвящает себя воздухоплаванию. В 1885 г. он назначается начальником команды военных аэронавтов, а в 1889 г. командируется в Париж для ознакомления с воздухоплавательным делом во Франции и Бельгии, а также для заказа, испытания и приемки монгольфьера системы Годара. В 1890 г. он был назначен командиром Учебного Воздухоплавательного парка, в 1910 г. возглавлял Воздухоплавательную школу. В 1898 г. Кованько принимает участие в международном воздухоплавательном съезде в Страсбурге и становится затем деятельным членом Воздухоплавательной комиссии международного метеорологического комитета. С началом русско-японской войны 1904-1905 гг. под его непосредственным  руководством  производится  радикальная  перестройка тяжелой и громоздкой материальной части крепостного воздухоплавания и разрабатываются новые облегченные образцы полевого воздухоплавательного имущества. Многие военные руководители утверждали, что воздухоплавание в Маньчжурии не принесет пользы, что по пересеченной местности передвижение с аэростатом будет затруднено. Но Кованько в многочисленных обращениях к военному руководству настойчиво доказывал, что воздухоплавательная рота сможет передвигаться также оперативно, как полевая артиллерия и пехота. Эта убежденность и энергия Кованько пробивают брешь в казенной рутине. Ему поручают сформировать и возглавить восточно-сибирский полевой воздухоплавательный батальон, который отправлялся на театр военных действий.

Уже во время осады Порт-Артура стало ясно, какую неоценимую пользу могли бы принести осажденным русским войскам привязные аэростаты, когда с самодельно изготовленного аэростата "был рассмотрен неприятельский укрепленный лагерь, который выстрелами с наших броненосцев был расстрелян 12-дюймовыми снарядами'1.

Батальон Кованько имел на вооружении четыре аэростата объемом по 640 м , конные лебедки, газогенераторы, позволяющие наполнять оболочку аэростата водородом за 20 мин. Первые же подъемы аэростатов показали их огромное значение для разведки. С высоты 650-800 м хорошо просматривалась холмистая местность на расстоянии 8-10 км. Воздухоплаватели делали снимки с воздуха, наносили на карты позиции японцев, а по телеграфу корректировали огонь батарей. На деле была доказана правота взглядов Кованько, и инженерное ведомство приступило к формированию еще двух батальонов.

В 1912 г. был создан первый отечественный змейковый аэростат объемом 750 м . Его конструктор В, В. Кузнецов предложил, вместо воздушных баллонетов систему эластичных шнуров, вмонтированных в оболочку и обеспечивающих неизменяемость ее формы при перепадах внутреннего давления газа.

К началу первой мировой войны воздухоплавательные части располагали сорока шестью змейковыми аэростатами, которые оказали большую помощь русской армии в этой войне.

Об эффективности наблюдений с аэростатов говорят такие факты. Под крепостью Ивангород была дислоцирована 14-я воздухоплавательная рота. В период с 9 по 13 октября 1914 г., когда к крепости подошли австрийские войска, аэростат с наблюдателями выдвинулся далеко вперед и, поднятый в воздух на 400 м, почти непрерывно корректировал боевые действия. С аэростата были разведаны позиции неприятеля, расположение его окопов и проволочных заграждений, движение по дорогам. Стрельбой нашей артиллерии, корректируемой по телефону с аэростата, неприятельские позиции были засыпаны снарядами. Противник бежал из окопов, не дожидаясь даже атаки нашей пехоты. Это решило судьбу боя под крепостью. В октябре 1915 г. во время боев в Галиции русские батареи, корректируемые наблюдателями с аэростатов, одержали не одну победу над батареями врага. В апреле 1916 г. под Барановичами в течение двух дней русскими артиллеристами таким же способом было подавлено 18 батарей.

Когда аэростат находится в воздухе, его практически невозможно сбить артиллерийским огнем, и противник всегда обстреливал аэростаты, находящиеся на биваке.

Для уничтожения аэростатов в воздухе все больше стали применять самолеты, оснащенные системой сброса жидкого фосфора. Часто в воздухе разыгрывались воздушные бои между аэростатом и самолетом.

Драматический бой разыгрался 13 марта 1917 года. На борту аэростата, находящегося на высоте 400 м, были командир 10-го корпусного воздухоплавательного отряда поручик Сипитый и подпоручик Метельский. Они фотографировали неприятельские позиции. В 17 часов наблюдатели заметили приближающийся вражеский самолет. По их команде аэростат начали выбирать к земле. Еще находясь на большом расстоянии, пилот вражеского самолета начал обстреливать аэростат. Воздухоплаватели отстреливались из карабина и револьвера. Когда самолет пролетел над аэростатом, казалось, что опасность миновала. Однако через несколько секунд наблюдатели услыхали легкий треск, который постепенно перешел во все усиливающийся шум. Они поняли, что аэростат горит. Но даже горя, аэростат опускался плавно до высоты около 60-75 м. После этого скорость падения аэростата начала сильно возрастать. Прыгать с парашютом было уже поздно - слишком мала высота и парашют не успевает наполниться воздухом. Парашюты подвешивались к кормовой части аэростата уже полностью вытянутыми, и наблюдателю надо было просто взять стропы парашюта в руки, сильно дернуть за них, чтобы оторвать привязывающий к оболочке аэростата шнур парашюта и бросаться вниз из корзины. Сипитому и Метельскому шансов выжить уже практически не оставалось. Очнулись они в госпитале. Как им потом рассказывали очевидцы, находившиеся на земле, с пролетевшего самолета было сброшено на аэростат что-то похожее "на золотистую ленту или ракету". Вслед за этим на верхней части оболочки показался черный дым и языки пламени. На высоте около 150 м вся верхняя половина аэростата была в пламени, а нижняя вогнулась внутрь и, образовав своеобразный парашют, способствовала плавному спуску горящего аэростата. Но на высоте 60-75 м прогорел нижний рулевой мешок и аэростат начал стремительно падать. Обгорелые остатки оболочки накрыли корзину с наблюдателями. Подбежавшие  солдаты  вытащили  их из корзины, но один из наблюдателей, поручик  Сипитый,  от полученных ран через 10 дней скончался.

Наблюдатель покидает аэростат

У мужественных наблюдателей, находившихся в корзине, подвешенной под этой "бочкой с порохом" - водородной оболочкой - была своя любимая песня: 

Ты сидишь одиноко в корзине с тоской,

и глядишь, как сосед догорает,

и шевелишь рукой у себя за спиной,

лишний раз парашют проверяешь.

Подожди еще миг, загорится и твой,

немец круто вираж загибает,

приготовься расстаться с своей "колбасой",

оболочка сейчас запылает.

Ты о чем же грустишь, не о прошлых ли днях,

полных неги, беспечья, покоя,

когда не было фоккеров в ярких лучах

и не ждал ты неравного боя.

Так чего же ты ищешь кругом в облаках,

истребителей наших не будет,

авиаторы-други лежат в гамаках,

пушек гром их не сразу разбудит.

Аппарат повернул, на тебя держит руль,

приготовь пулемет и патроны,

слышишь выстрелов треск, видишь дымки от пуль,

целься фоккеру в винт, в лонжероны.

Но короток был бой, вмиг горит "колбаса",

с парашютом летит наблюдатель, - 

а немецкий пират поднялся в небеса,

торжествует, увы, неприятель.

Наш поручик стоит с обалделым лицом,

со штанов пыль рукой отряхает,

недоволен борьбы он печальным концом,

и наган свой лишь злобно сжимает.

Прилетай еще раз, черт тебя подери,

"колбасу" мы другую поднимем,

да подальше теперь ты от нас, брат, держи,

а не то с облаков тебя снимем. 

23 июня 1917 г., когда двухместный немецкий самолет пытался поджечь аэростат 9-го корпусного отряда, он был сбит с земли огнем пулеметчиков отряда.

У сбитого аэростата

Для подрыва немецких самолетов во время их атаки аэростата пробовали размещать на борту по 5 пудов динамита, взрываемого по команде с земли. Но несколько таких опытов ни к чему не привели, видимо, воздушная волна от взрыва такого количества динамита была недостаточной.

По традиции на каждом аэростате, как на корабле, имелся свой флаг, и если наблюдатели покидали аэростат в воздухе, они обязаны были брать с собой и флаг. Нередко это приводило к трагическим последствиям. 12 октября 1917 г. поручик Гренадерского корпусного воздухоплавательного отряда Печенев не успел отвязать флаг и вместе с подожженным аэростатом упал и разбился.

Но аэростаты возгорались не только от козней неприятеля. 17 сентября 1917 г. в 17 ч 30 мин, когда аэростат с подпоручиком Токмачевым и прапорщиком Вагаром находился на высоте 700 м, неожиданно от статистического электричества загорелся водород. Когда наблюдатели увидели пламя, они решили выбрасываться на парашютах (системы Котельникова). Первым покинул корзину Токмачев, через 3-4 секунды следом за ним прыгнул Вагар, но стропы его парашюта зацепились за стропы парашюта Токмачева. Последний не растерялся, схватил стропы парашюта Вагара, и они вдвоем опустились на парашюте Токмачева. Наземная команда сумела оттянуть падающий аэростат лебедкой в сторону, чтобы он не коснулся парашюта, на котором спускались оба наблюдателя. Наверно, это был первый случай в истории парашютных прыжков, когда на одном парашюте благополучно опустились оба наблюдателя.

По данным технического отделения Воздухоотдела действующей армии, с начала войны по декабрь 1917 г. погибло 75 русских аэростатов от различных причин - от пожаров в воздухе и на земле, от ураганов.

Количество воздухоплавательных отрядов в 1916-1917 гг. в русской армии было доведено до 90, а парк аэростатов вырос до 200 штук. Воздухоплавательный отряд придавался каждому корпусу и армии. Отряд состоял из трех-четырех офицеров и около 100 рядовых, имел конский обоз, полевую газодобывающую установку и два аэростата. В последние годы войны стали внедряться автомобильные бензиновые лебедки системы Гарута, оборудованные измерителями натяжения троса. Такие лебедки могли передислоцировать аэростат в воздухе и быстро опускать его.

По ту сторону фронта - немецкий змейковый аэростат перед подъемом

15 апреля 1916 года исполнительная комиссия при военном министерстве заказала товариществу Российско-американской резиновой мануфактуры фирмы "Треугольник" 342 оболочки змейковых аэростатов объемом по 850 ми стоимостью по 15 тыс. р. каждый (в эту стоимость входила и стоимость такелажа, запасных частей), 15 оболочек аэростатов объемом по 1000 ми стоимостью по 16 тыс р. каждый, 60 тыс. шаров-пилотов. Отечественные аэростаты к этому времени имели высокие летно-технические характеристики. Для их изготовления применяли двухслойную прорезиненную ткань с высокой газонепроницаемостью. Оболочка аэростата объемом 850 м теряла в сутки 2-2,5 м водорода. Разрабатывались проекты змейковых аэростатов объемом 1500 м . Проводились исследования различных способов получении водорода в полевых условиях с наименьшими затратами. Летчик штабс-капитан Яблонский предложил пропускать пары ртути через алюминий, но этот способ давал мало водорода. В другом случае он помещал в расплавленный алюминий куски амальгамы цинка. Перемешав этот сплав, разливали его тонким слоем на чугунную плиту. При взаимодействии с водой выделялся водород, причем один грамм сплава позволял получать один литр водорода. Но ввиду того, что реакция длилась 3 часа, для армейских условий такой способ получения водорода был непригоден. В основном применялся едкий натр и алюминий.

В 1916 г. русский военный инженер Николай Васильевич Фомин предложил использовать привязные аэростаты в качестве средства противовоздушной обороны. Но в то время это предложение не было принято царским военным ведомством.

В западных воюющих армиях для этой цели аэростатами поднимали металлические сети из проволоки, у которых ячейки были не столь частые, как рыболовные, но достаточные для того, чтобы поймать самолет. В немецких сетях заграждения, поднятых на высоту 2000 м, в 1917 г. погибло пять французских самолетов.

Аэростаты объемом по 800 м противовоздушной обороны Лондона поднимали проволочные фартуки на 2500 м.

При защите Венеции аэростаты заграждения имели объем всего по 100 м , но связка таких аэростатов позволяла поднимать сети на высоту до 4 тыс. м. При этом достигалась большая боеготовность системы - через 20 мин после объявления воздушной тревоги аэростаты уже находились на нужной высоте. Именно поэтому с ноября 1917 года и были прекращены налеты австрийских самолетов на Венецию. Интересно, что австрийцы почти за 70 лет до этого сами успешно использовали при осаде Венеции монгольфьеры, к которым привязывали бомбы, и в зависимости от скорости и направления ветра настраивали автоматическую отцепку бомб. Конечно, попадание могло быть чистой случайностью. Так, из 150 запущенных бомб только несколько взорвались в городе.

Атаки с воздуха заставили французов создать вокруг Парижа своеобразное кольцо из 150 постов для подъема при помощи аэростатов защитных сетей. Несколько немецких самолетов нашло в них свою гибель. На наиболее уязвимых подходах к Парижу были подняты заградительные привязные аэростаты. Тогда немецкая авиация изменила свою тактику и пыталась атаковать французскую столицу с воздуха при помощи дирижаблей. Но это не принесло им успеха.

Информация из книги Ю.С.Бойко, В.А.Турьян "Голубая мечта столетий" М. Машиностроение 1991.

За фото автор признателен Михаилу Скобелеву, отличному человеку, по воле злого рока ушедшему от нас, и его сестру Светлану, переславшую фото, предназначавшиеся Михаилом автору сайта.

Авиация

На главную