Наш первый бронепоезд (из воспоминаний 1914 года)

Автор: В. Белов

В Европе бронепоезда появились в начале Первой мировой воины, причем России выла одним из пионеров в использовании этого вида боевой техники. Уже в августе 1914 года 9-й железнодорожный батальон, действовавший па Юго-Западном фронте в районе Тарнополя, построил бронепоезд. В качестве базы использовали паровоз и три двухосных вагона австрийского производства. В качестве брони влили 15-20 мм обычную сталь (по терминологии того времени "котельное железо"), доски и песок. Вооружение состояло т 12 трофейных австрийских пулеметов "Шварцлозе" и австрийской 78-мм полевой пушки, установленных в два пулеметных (по 6 пулеметов) и пушечный вагоны. В последнем пушка монтировались на полевом лафете (со снятыми колесами и со своим штатным щитом защищалась броней только спереди и с боков. На крыше одного из пулеметных вагонов установили наблюдательную башню дли командира бронепоезда. В ней имелась световая (разноцветные лампочки) и рупорная сигнализации для передачи команд на паровоз и в пулеметные вагоны. И конце августа 1914 года бронепоезд вступил в бой и успешно действовал под Станиславом и Львовом. Весной 1415 года во взятом русскими войсками Перемышле бронепоезд 9-го железнодорожного батальона прошел модернизацию. К нему добавили еще один артиллерийский вагон с 78-мм австрийской пушкой, паровоз заменили бронепаровозом от трофейного австрийского бронепоезда. В таком виде поезд воевал и 1915 - начале 1916 года.

Осенью 1916 годи в Киевских главных мастерских Юго-Западных железных дорог для бронепоезда 9-го железнодорожного батальона изготовили новый броепаровоз. Последний был выполнен по типу бронепоездов 2-й Заамурской железнодорожной бригады и имел совершенную для своего времени конструкцию. В таком виде бронепоезд участвовал в боях конца 1916 - 1917 годов. После октябрьского переворота экипаж бронированного поезда перешел на сторону советской власти. В 1918 году в составе отрядов Красной Армии он участвовал в боях против немцев и войск Центральной Рады па Украине. В документах того времени этот состав именовался как "бронепоезд №' 9  бывший желбата". Осенью 1918 года его направили в ремонт на Брянский завод, ставший к тому времени главной базой бронепоездов Красной Армии. Здесь поезд получил две новых бронеплощадки с одной 76-мм, одной 107-мм пушкой и шестью пулеметами на каждой, после чего был направлен на Южный фронт. В документах встречаются его различные наименования: бронепоезд № 9, желбат № 9 или № 9 желбата. Он провоевал до конца Гражданской войны, после чего в 1923 году был расформирован.

Ниже предлагается вашему вниманию отрывок из воспоминаний первого командира бронепоезда 9-го железнодорожного батальона, который был опубликован в эмигрантском журнале "Военная быль" № 43 и 44 за 1960 год и потому у нас в стране практически никому не известен.

Я возвращался, после ранения, в полк и. опираясь на палочку, пошел в зал Тарнопольского вокзала. Поезд к фронту уходил не скоро, да и вообще торопиться мне, собственно, было нечего. Лишний день я всегда мог пробыть н городе. Деньги имелись, и я уселся н зале за столик. Наблюдая публику, я заметил, что недалеко от меня, за большим столом сидела компания офицеров: несколько солидных не по годам прапорщиков инженерных войск, почти у каждого на правой стороне ученый знак. Во главе их стола сидел подполковник тоже инженерных войск. Они громко беседовали о каком-то поезде, который хоть уже совершенно готов, но... дальше я не расслышал.

Подполковник часто поглядывал и мою сторону, затем поднялся и подошел ко мне. Я вытянулся, он ласково поздоровался и сказал, что хочет поговорить со мной о серьезном деле, которое, как он полагает, должно меня весьма заинтересовать.

- Видите ли, поручик, здесь обслуживает фронтовую линию Н-й железнодорожный батальон. Те офицеры, с которыми я сижу - прапорщики запаса, крупные инженеры. Я сам военный инженер, помощник командира этого железнодорожного батальона. Ну-с, дело в том, что по инициативе командира батальона мы построили бронированный поезд. Он будет действовать па нашем фронте и предназначен для боевых действий, в помощь войскам при ведении операций по железнодорожным сообщениям. Назначить командиром бронированного поезда одного из наших офицеров, мы, конечно, могли бы, но это не входит в паши интересы, так как большинство наших офицеров; инженеры, прапорщики запаса, люди чисто штатские. Кадровых офицеров у нас слишком мало, человек 7-8, они необходимы нам как специалисты для эксплуатации нашей огромной железнодорожной сети и других инженерных работ.

Короче говоря, бронированный-то поезд, вполне оборудованный для боя, готов, а начальника мы подобрать пока что не можем.

Сегодня, присматриваясь к вам и заметил, что вы с палочкой ходите, стало быть, были ранены и, видимо, возвращаетесь в полк не долечившись, да еще и пехотный полк. Значит - юноша вы отважный. Вы - подпоручик, значит, офицер, кадровый, да еще обстрелянный, и пыл наш внушает мне доверие. Хотите прикомандироваться к железнодорожному батальону и иступить в командование броневым поездом?

Я был прямо ошеломлен таким предложением и отвечал, что, мол, как же это возможно? Ведь я только подпоручик.

-  Не важно это. - отвечал подполковник, -молодость еще лучше. Больше отваги.

-  Но и же должен ехать сегодня, не позднее завтра в полк.

-  Что ж, и поезжайте. И. если вы согласны, мы немедленно дадим телеграмму в Ставку, и не успеете доехать, как будет сообщено в полк о вашем назначении.

Более блестящего предложения я и во сне не мог видеть, и потому, конечно, согласился но, откровенно говоря, в душе не особенно верил. Уж больно мне показалось фантастическим, что меня, подпоручика, никому не известного, собственно, ничем не отличившегося,  и. вдруг, сразу назначают на такую должность.

- Смотрите, при удаче, еще и Георгия заработаете  - улыбнулся   подполковник. А теперь идемте за наш стол, познакомлю нас с моими офицерами.

Мы подошли к столу и подполковник представил меня своим офицерами, как будущего командира ими созданного броневого поезда. Компания приняла меня очень сердечно. Офицеры-железнодорожники - люди свои и отказа и живительной влаге для них не было. Появился коньяк, закуски, и беседа пошла веселее. Офицеры оказались вернувшимися по окончании различных служебных командировок и работ и имели право па небольшой отдых.

Подполковник скоро попрощался со мной, сказав, что сегодня мне ехать уже не стоит, а что он сейчас переговорит с командиром. Ночевать буду у них, а завтра с первым поездом могу и выехать. Ну, а сейчас могу немножко и поразвлечься после позиции и госпиталя...

Ночевал я у моих коллег. Утром меня разбудил мой денщик Миша, сказав, что меня вызывают в штаб батальона. Я быстро оделся, привел себя в должный вид и с вестовым отправился в штаб. Там я застал моего покровителя подполковника. Он представил меня командиру батальона, пожилому полковнику, представительному, с большой бородой.

Командир расспросил меня какого я училища, когда произведен, в каком бою ранен, почему не долечившись возвращаюсь в полк. Ответы мои, видимо, его удовлетворили.

- Сегодня посылаем телеграмму в Ставку с просьбой о нашем прикомандировании к железнодорожному батальону и о назначении командиром бронированного поезда. А сейчас можете ехать в полк. Задерживать нас не могу. Извещение получите, полагаю, сразу же по прибытии в часть...

В полк я прибыл на другой лень вечером. Бои в это время шли под Львовом и наш полк находился в резерве. Предполагая утром явиться к начальству, я примостился у костра, где сидели несколько наших офицеров, приветливо встретившие меня. Пошли разговоры о положении на фронте, о нашем, действительно удачном и на редкость быстром наступлении, о переменах в полку, кто убит, кто ранен...

Потери у нас все же были большие, потому и полк был отведен в ближайший резерв.

Проснулся утром. Солнышко уже пригревало. Напился чаю, закусил и отправился в штаб полка. Вхожу в палатку. Навстречу адъютант, милейшим капитан К. Увидел меня - поздоровались.

- А знаете, сейчас получена телеграмма о назначении вис командиром бронированного поезда. Ехать должны немедленно. Что же, это протекция какая-нибудь особенная? Прямо удивительно!

-  Теперь пройди  к командиру, - он указал мне на закрытое полотнищем другое отделение палатки.

Я вошел к генералу совершенно спокойно, почувствовав себя уже командиром бронепоезда. Не шутка! Отрапортовал как полагается.

-  Вы уже знаете от адъютанта о вашем назначении командиром бронепоезда?

-  Так точно. Ваше превосходительство! Адъютант мне сообщил об этом.

-  Ну что же. дай Бог вам удачи. Получите нужное предписание и сегодня же выезжайте.

-  Слушаюсь!

В тот же день я выехал я Тарнополь, где находился штаб железнодорожного батальона и мой бронепоезд. Явившись к командиру и познакомившись с офицерами, постоянно находившимися при штабе, я сразу попросил показать мой бронепоезд.

Он уже стоял на путях и я с удовольствием разглядывал это железное детище, ведь это был первый броневой поезд на Галицийском фронте. Прежде всего, он был очень маленький, то есть вагоны гораздо ниже обыкновенных вагонов. Построен он был из обыкновенного котельного железа, то есть пулей не пробивался, но даже трехдюймовка, конечно, могла его пробить свободно даже и не бронебойным снарядом. Впереди находилась артиллерийская площадка с трехдюймовой пушкой , далее следовал первым пулеметным вагон с шестью пулеметами системы Максима, за первым вагоном был паровоз, а за паровозом второй пулеметный вагон также с шестью пулеметами.

Встретила меня пулеметная команда поезда, сформированная и солдат железнодорожного батальона не по назначению, а из добровольцев. Среди них было много вольноопределяющихся. Была и ремонтная команда, человек 5-6 на случай, если снаряд разобьет железнодорожное полотно по время боевых действии, с расчетом, что и пулеметчики будут им помогать.

Команда мне очень понравились - все молодые, много интеллигентных лиц. Я поздоровался с ними. Лихо ответили. Обошел команду. Молодцами, провожают глазами. Собрал команду около себя, стали разговаривать. Это, конечно, не наши пехотные солдаты, наивные ребятки, а достаточно развитая публика, все грамотные, окончившие железнодорожные школы, ремесленные училища. Про вольноопределяющихся, конечно, и говорить нечего.

Через несколько дней прибыли артиллеристы к орудию с начальником артиллерии поезда - довольно громкое название при одном орудии. Этот начальник представился мне как начальнику бронепоезда, и, к моему смущению, оказался старше меня на два чина, то есть штабс-капитан, и много старше по годам. Ему было 27 лет. Впрочем, это нисколько не портило наших отношений, да мы с ним быстро сошлись в дальнейшем. Он оказался добрейшей души человек, склонный к мистицизму, храбрый, доблестный офицер.

Через несколько дней мы с Иваном Степановичем (имя и отчество артиллерийского офицера) двинулись на фронт под Станислав, и мой бронепоезд поступил в непосредственное распоряжение командира XXX корпуса генерал-лейтенанта Веоели и его начальника штаба генерала Маньковекого, от которого я и получал соответствующие приказания.

Предполагалось наступление на Станислав. Наша передовая линия отлипни противника отделялась рекой, через которую проходил железнодорожный мост. Непосредственно примыкал к железнодорожному полотну Венгровский полк, с которым я тоже держал связь.

Базу бронепоезда я наметил на полустанке, приблизительно на линии обегая Венгровского полка. Отсюда до передней линии я проезжал за несколько минут, Маленький мой бронепоезд был укрыт естественными возвышенностями - железная дорога пролегала в лощине. По телефону мне передавали из штаба корпуса: бронепоезд на позицию. Иногда указывали, что именно желательно было обстрелять, а чаше давали нам самим инициативу. Иван Степанович вскакивал на орудийную площадку к своим артиллеристам - самое опасное место, так как площадка была бронирована с боков и спереди, а сверху была полуоткрыта. Я заходил в первый пулеметный вагон, садился паевое место, а место у меня было такое: в крыше вагона была небольшая вышка наподобие широкой трубы, сверху и с бока забронированная, с большим открытым не забронированным круглым окном, откуда я свободно наблюдал местность впереди и по бокам. Сидел я, как в седле, на железном приспособлении. По бокам у меня было два рупора: в мой и во второй пулеметный вагоны, а спереди на планке сигнальные кнопки на паровоз. Этими кнопками я руководил движением паровоза, указывая: "полный ход вперед", "медленный", "полный назад" и т.д.

Команда открывала пулеметные люки, и мы мчались по  направлению к мосту.  Открывали

огонь куда надо, сразу же навлекая на себя бешенный огонь артиллерии противника и, кончив свое дело, полным колом уходили обратно.

Иван Степанович вел меткий огонь. Первоклассный артиллерист, храбрый, решительный, команда подобралась хоть куда, и все сходило счастливо...

Особенных потерь мы противнику не наносили, но переполоха им делали много. Вероятно, штабу это и надо было, чтобы не давать покоя неприятелю. Тут же их батареи, как собаки, набрасываются на бронепоезд. Пехота наша вся попрячется, а Иван Степанович стоит, точно ничего и нет, я же в окно наблюдаю, а как только разрывы ложатся близко, нажимаю кнопку - сигнал на паровоз "полный назад". Задымит наш паровоз, и летим мы обратно па свою базу, а как попадем в мертвое пространство, усмиряется и их артиллерия...

Из резерва к нам часто приходили офицеры пехотных частей, закладывали пульку, а иногда и легкий шмен-де-фер. Посещали поезд и высшие чины. Всех интересовал первый бронепоезд, да и боевую нашу работу наблюдали все и хвалили моего боевого Ивана Степановича. Офицеры удивлялись, а некоторые немножко и завидовали, как это мне, всего-то подпоручику, удаюсь получить такое назначение.

К этому времени пришло извещение о награждении меня орденом Св. Анны 4-й степени, и я с восторгом нацепил на шашку красный темляк...

На фронте было тихо. Из тыла подходили резервы, пополнения, Готовились к наступлению на Станиславов. Наконец день наступил. По телефону меня вызвали в штаб дивизии. Начальник дивизии, генерал Байков и начальник штаба помещались в небольшой хатке. Когда я вошел в штаб адъютант доложил обо мне и меня сейчас же принял сам начальник дивизии, доблестный генерал. Георгиевский кавалер. уже в годах, с седоватыми усами. Здесь же сидел и его начальник штаба подполковник Дестрем. Он все время подшучивал над моей молодостью, но и похвалил за боевую службу с "карликом", как он называл наш бронепоезд.

- А где же наш лихой капитан?,  -спросил генерал.

Я ответил:

-   Вы  вызвали,   Ваше   Превосходительство, только меня.

-  Нет, нет. Вызвать и его, - приказал он. Когда явился Иван Степанович, то генерал уже серьезно, заявил, что на нас возлагается очень ответственная задача дебушировать переправу через мост на Станиславов, Наступление назначалось на завтра с рассветом. Разложили карты и начальник штаба ориентировал нас в положении на нашем участке. Пехота должна была частью пройти по мосту, когда мы с бронепоездом очистим путь дли пехоты. Указал, где именно будут переправляться другие части, кого и как мы должны поддерживать огнем.

Многое будет зависеть от вашей инициативы - сказал начальник штаба, а генерал Бойко добавил:

-   Все же берегите поезд,  по возможности. Помните, что он у нас пока один.

-  Это. уж. Ваше Превосходительство, нужно попросить артиллерию  противника.  -  сказал Иван Степанович.

- Да, да! Здорово они злы на вас. Итак, еще до рассвета подведете поезд мосту, а чуть рассветет, не ожидая сигнала, Богом, дебушируйте переправу.

Вернувшись на бронепоезд, я объяснил задачу команде, Иван Степанович -артиллеристам. Осмотрели поезд проверили все и отпустили людей спать, приказав польем в 2 часа ночи.

Мы еще посидели с Иваном Степановичем, поговорил и. Он. между прочим, дельно отметил, что зря нас все то время трепали, что противник и теперь великолепно знает про наш бронепоезд и мог приготовить какие-нибудь сюрпризы вроде мин на мосту, а вот, если бы нас держали скрыто, то успех был бы на 100 % . Я был согласен с Иваном Степановичем, но надеялся . что, во первых противник не знает о нашем наступлении, а во-вторых - русское "авось" выручит. В общем, к рассвету, мы тихонько подъехали к самому мосту, а как чуть-чуть забрезжило и контур бронепоезда мог быть замечен часовыми противника, полным ходом помчались по мосту, даже прошли его и открыли бешеный огонь из всех 12 пулеметов и пушки вдоль окопов австрийцев, почти в упор.

В то время, пехота паши быстро пробежала по мосту и без выстрела заняла окопы противника. Между тем уже рассвело. Остальные наши войска также переправились на другой берег. Гремела наша артиллерия и артиллерия противника. Цепи приближались к городу.

Бронепоезд бил по окраине города, где располагались резервы противника. Стало уже хорошо видно, и артиллерия противника сосредоточила по бронепоезду ураганный огонь. С окраины города били пулеметы.

Задержись я еще хоть немного, бронепоезд был бы разбит. Задачу свою мы выполнили и я дал полный ход назад. Преследуемые артиллерией, мы благополучно проскочили мости достигли мертвого пространства, где я остановил бронепоезд. Дым прекратился, но артиллерия продолжала нас нащупывать.

Сзади граната испортила железнодорожное полотно. Ремонтная команда бросилась исправлять путь, а пока ни назад, ни вперед. Смотрю в бинокль. Видны паши цепи уже под городом. Артиллерия противника умолкает. Ну, думаю, значит, конец. Сейчас возьмут город.

Иван Степанович с площадки говорит: "Поедем вперед преследовать противника", Я дал сигнал и проехали мост. Наши уже были в Станиславове. Артиллерия била по отступающему противнику. Стал туда же стрелять и бронепоезд,

Я продвинул поезд к самому городу. Пути были испорчены. Отсюда было ближе и виднее. Открыли огонь. На самую станцию проехать было трудно из-за нагромоздившихся там составов.

Смотрю, едет к нам какой-то офицер с ординарцем. Подъехали ближе. Ага! Начальник штаба дивизии подполковник Дестрем. Я вышел из бронепоезда, отрапортовал ему:

-  Ну - говорит, - дебушировали мост великолепно.   Много,  много  нам  помогли.  Сейчас штаб переходит в Станиславов. Да, вот, кстати, делать вам теперь здесь нечего. Отвезите группу пленных офицеров в тыл, пока в Тарнополь, а там дальше их направят куда надо.

- Слушаюсь. - говорю.

Я погрузил пленных офицеров в пулеметный вагон. Их было человек 12. Капитаны, молодые лейтенанты и два уже пожилых майора.

- А, что, - спрашиваю полконника, - пленных, как будто, мало.

-  Пленных-то очень много, и офицеры еще есть. Ну что ж - к вам не погрузишь. Ну, до свидания. Так, возвращайтесь в Станиславов.

Командир батальона очень был доволен, благодарил меня и Ивана Степановичи. "Спасибо, мы поддержали честь батальона". Я представил ему пленных офицеров. Он с ними ласково поздоровался.

- Ну, что же. Ведите их в собрание. Пленные уже не враги.

И мы все веселой компанией захватив недоумевающих офицеров пошли в наше собрание.

Противник отходил к Карпатам, задерживаясь на рубежах,  но наш броневой поезд все время требовали на позицию  Базу пришлось опять переменить в соответствии с движением вперед наших войск

Уже через несколько дней после взятия Станиславова меня вызвали вместе с бронепоездом и моими командами -пулеметной, ремонтной и артиллерийской, - в штаб батальона, который вместе со штабом корпуса перешел в Станиславов.

В 10 часов утра я уже был в Станиславе Командир батальона приказал мне выстроить на перроне мои команды объявив что сейчас вероятно прибудет командир XXX корпуса генерал Вебель

Быстро выстроив команды и осмотрев солдат, я встал на правом фанге справа от меня стоял Ивам Степанович. Вскоре на автомобиле подъехал командир корпуса еще не старый представительный генерал. Командир батальона встретил его рапортом Генерал поздоровался с командами, поблагодарил за геройское дебуширование переправы подвиг который во многом способствовал взятию Станиславова и сохранил многим солдатам ценные для Царя и России жизни. Затем в сопровождении адъютанта прошел вдоль строя и собственноручно роздал Георгиевские кресты всем без исключении солдатам. Минута была торжественная. Лица солдат сияли счастьем

Командир корпуса поблагодарил командира батальона за сооруженный им броневой поезд

- А вас господа офицеры - обратится он ко мне и капитану - благодарю особенно за доблестное и умелое командование в столь важном и ответственном для нас деле Уверен что начальник дивизии, в районе коей вы действовали, оценит по заслугам вашу отличную работу. Поздравляю вас Георгиевские кавалеры, - еще раз обратился он к командам

Приехав на свою базу я сразу же с Иваном Степановичем отправились в штаб дивизии Принял нас сам начальник дивизии генерал Байков. Принял по домашнему просто усадил нас похвалил за блестящее выполнение боевой задачи. Затем взял небольшую книжечку вроде полевого устава, оказавшуюся Георгиевским статутом полистал ее и обратившись ко мне заявил что представляет меня к ордену Св. Великомученика и Победоносца Георгия.

- Так вот, - продолжал генерал, - тут сомнений быть не может. Ваш подвиг как раз подходит под статут. Мне остается точно его переписать, ну, конечно, добавить от себя, что я найду нужным, а там уж как решит Георгиевская Дума в Петрограде. Думаю, что причин для отказа никаких нет.

-   Вас же, капитан, - сказал он Ивану Степановичу, - представляю к Георгиевскому оружию.

Мы действительно от души поблагодарил и генерала, и, напутствуемые лучшими пожеланиями и, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, направились к нашему дорогому "карлику", как мы называли наш бронепоезд...

Боевая служба наша понадобилась в тот же день, а еще через несколько дней у австрийцев оказался бронированный поезд, который уже начал обстреливать наши позиции. Мой бронепоезд еще с ним не встречался, но рано или поздно дуэль наша должна была произойти. И этот день настал.

Выехали мы на позицию днем и ни одном из поворотов, в расстоянии километра, как раз наскочили на броневой поезд противника. Для него, конечно, это тоже была неожиданность. Но не успел я подумать, как наша пушки заработала. Куда попали - не знаю, но только было видно, как бронепоезд окутался черным дымом и скрылся за поворотом. Мы помчались за ним, но в это время на нас набросились батареи противника и я дал сигнал назад.

Больше, сколько мы не выезжали на позиции, броневого поста противника не встречали, и вообще, он больше не показывался и позиции наши не обстреливал.

Я поблагодарил артиллеристов за блестящую боевую работу, доложил в штаб батальона и корпуса и Иван Степанович был представлен к очередной награде.

Так мы работали долгое время благополучно, но однажды мы уж очень зарвались - заехали далеко, даже за наши позиции. Видимо, нас нарочно заманивали, так как артиллерия противника не стреляла. Как только в одном месте бронепоезд выскочил из-за поворота, как нарвался на 6-орудийную батарею, поставленную непосредственно перед железнодорожной линией специально, чтобы уничтожить бронепоезд. Но, видимо, орудийная прислуга прозевала и. когда бросилась к орудиям, моментально заработали наши пулеметы и вся их прислуга была перебита. Я хотел было приказать снять замки, но сейчас же по моему броневику был открыт такой ураганный огонь другой батареей, что уж тут не было времени снимать замки. Мы понеслись полным ходом назад к нашим позициям. По дороге опять нарвались но сюрприз. Что это было - не знаю, но в одном месте сзади нас раздался страшный взрыв, рельсы полетели вверх. Но мы успели и тут как-то удачно проскочить.

О всех моих выездах и боевых действиях бронепоезда я должен был сообщать в штаб корпуса и в штаб батальона, что и  делал ежедневно. Последний мой рейс, вероятно, их напугал и командиром бронированного поезда был назначен уже не поручик, а приехавший из Петрограда военный инженер полковник Львов, чуть ли не придворный, в боях не бывавший никогда. Я же был назначен начальником пулеметной команды, а Иван Степанович остался начальником нашей пушки. Назначение этого полковника начальником бронепоезда мне командир батальона объяснил в очень лестном смысле:

- Вы, - говорит, - с вашим артиллеристом, в конце концов, расшибете мне бронепоезд. Вы храбры оба, представлены к Георгиевскому кавалеру и Георгиевскому оружию, но вам необходимо сдерживающее начало. Вот оно у вас и будет.

Сдерживающее начало было как раз полковником Львовым, но он оказался таким милым человеком, бесконечно добрым, простым и на вид симпатичным, что сразу завоевал наши сердца...

Воевали мы теперь уже реже и не потому, что полковник наш был трус, нет, он, конечно, был достаточно храбрый офицер, но осторожным он был очень - это несомненно. На крыше бронепоезда он велел приделать для маскировки тоненькие деревца и украсил его также и по бортам. Получилось что-то вроде движущегося сада, и пехота прозвала наш бронепоезд "краснорядица". Уж не знаю, лучше ли было, но стреляли по нам гораздо реже.

Полковник Львов очень недолго командовал броневым поездом. Он получил другое крупное назначение. Расстался с нами очень трогательно и отбыл к месту ноной службы, Я же опять принял поезд, а вскоре мне представилась возможность на 20 дней поехать в отпуск...

Через несколько дней я уже был в Петрограде в объятьях матушки.

1,2,3 - артиллерийская бронеплощадка с 78 мм австрийской пушкой. Видно, что внутри коробчатой бронеконструкции пушка установлена со штатным щитом; 4 - Бронепаровоз. Бронировка по типу броенпоезда 2-й Заамурской железнодорожной бригады .

Редакция Андрея Кручинина за помощь в подготовке данной публикации.

Бронетехника

На главную