Минное оружие в преиод Первой мировой войны

Век XX. Расцвет минного оружия (отрывок из статьи, оригинал расположен ЗДЕСЬ)

Автор: Ю. Г. Веремеев 

Так сложилась история этого вида оружия - XVIII век - время осознания мин, как средства вооруженной борьбы, XIX век - время накопления знаний, опыта, технических средств и приемов. Наступил XX век. Казалось бы, что все необходимое для бурного роста минного оружия имеется. Есть мощные взрывчатые вещества, есть достаточно развитая промышленность, есть опробованные средства взрывания, даже основы минной тактики разработаны.

Однако новый век в  смысле минного оружия начался довольно вяло. К этому времени артиллерия уже достигла выдающегося развития. Осколочные снаряды, начиненные пироксилином, динамитом, мелинитом имели огромную разрушительную силу. 75 мм. осколочный снаряд давал при взрыве до 1000 осколков, которые поражали на дальности до 35 метров, Дальность стрельбы пехотных орудий достигала 8 километров, а тяжелых дальнобойных до 20 км. Ближние подступы к позициям заливались огнем оружия, изобретенного в семидесятых годах XIX  столетия, - пулеметов. На этом фоне мины смотрелись просто примитивно и неубедительно. Можно было предположить, что как оружие мины отходят в прошлое.

В общем-то к началу XX века можно достаточно отчетливо выделить две тенденции в использовании мин. Первая тенденция укладывается в тезис о том, что к минам стараются прибегать тогда, когда все иные средства вооруженной борьбы исчерпаны и не дали желаемого результата. Можно сказать, что мины - последняя соломинка, за которую цепляется утопающий.

Вторая тенденция вытекала частично из первой - мины оружие более слабой стороны (не обязательно слабой вообще, в масштабах войны, скорее более слабой стороны  здесь,  на этом участке, в данное время).

Обе тенденции проистекают вероятно из самого характера минного оружия, имеющего явно оборонительный принцип своего применения.

В 1901 году во время боксерской войны Великобритании в Китае англичане прибегали к минам для прикрытия подступов к железным дорогам.

Пожалуй, самыми крупными боевыми действиями первого десятилетия XX века является русско-японская война 1904-05 годов, которая велась на территории Китая. Специализированных минных подразделений на всю русскую армию имелось 13 минных рот. Но следует учитывать, что к этому времени минное и подрывное дело перестало быть только задачей минных рот. В значительной мере эти задачи возлагались и на саперные подразделения. Во всяком случае подрывные работы вели и минеры и саперы.

О применении мин в полевых сражениях сведений  не имеется. Японские войска были сильнее и все время вели наступательные действия. Русская армия, хоть и оборонялась  (борона на реке Ялу,  оборона Ляояна), но мины не применяла. Очевидно это было связано с огромными трудностями доставки к местам боев пополнения, боеприпасов, других материальных средств.

Заметно применение мин в обороне Порт-Артура. Здесь минная война развернулась широко. Японцы, неся огромные потери в живой силе и расходуя огромное количество боеприпасов без заметных успехов, прибегли к последнему средству - туннельным минам. Русские противодействовали контрминами. В период боев за господствующие горы Длинная, Высокая и Угловая русские стали применять морские гальваноударные мины, скатывая их по деревянным желобам вниз с горы на позиции японцев. В ряде случаев это давало неплохой результат. Можно было бы сказать, что в эти дни родился еще один вид сухопутных мин - подвижные мины. Однако это так и осталось импровизацией. Это направление минного оружия не получило своего развития, хотя немцы во время Второй Мировой войны создавали и пытались применять подвижные гусеничные мины "Голиаф", управляемые по проводам для уничтожения танков и ДОТов противника.

В некоторых количествах русские применяли камнеметные фугасы, взрываемые электричеством, или самовзрывные нажимного действия.

По свидетельствам британских офицеров, прикомандированных к японской армии в   качестве инструкторов, они обнаружили в период осады Порт-Артура большое разнообразие в типах применяемых русскими мин, включая управляемые по проводам пироксилиновые фугасы, мины со взрывателями нажимного, вибрационного действия.

Один из таких обнаруженных образцов представлял собой деревянный ящик размером 30х30см., под крышкой которого находился стальной свободно катающийся шарик, который при наклоне ящика или прогибании крышки под весом наступившего на него солдата, замыкал контакты электрической цепи. Провода от этого ящика уходили с одной стороны к русским позициям, в с другой к рядом лежащему ящику в пироксилиновым зарядом. Фактически это фугасная противопехотная неизвлекаемая управляемая мина нажимного действия. Т.е. с пульта управления мину можно было привести в боевое или безопасное положение, что обеспечивало с одной стороны свободу действий русской пехоты, с другой исключала возможность снятия японцами этой мины (т.к. такие мины находились под постоянным наблюдением с русских позиций, то при угрозе захвата мины японцами ее можно было взорвать).

Однако, явно, все это многообразие русских мин было плодом самодеятельного творчества русских солдат и офицеров, обратившихся к изобретательству по причине   явного превосходства японцев в силах. Как табельное оружие  в Русской Армии того времени мины и фугасы не учитывались. Очевидно по этой причине сегодня не обнаружено  письменных отчетов об эффективности минного оружия и причиненных японцам потерь. На русские мины британцы под Порт-Артуром обратили внимание, имея уже опыт их использования в африканских колониях и Китае.

В последующие десять лет минное оружие практически не развивалось. Во всех армиях Европы основной приоритет отдавался артиллерии, пулеметам и новинке военной техники - аэропланам.   В русской армии минные роты были оставлены лишь   в крепостных инженерных частях, т.к. предполагалось, что в будущей маневренной войне мины, точнее фугасы будет возможно применять лишь при   обороне крепостей,  для полевых войск   с минированием вполне справятся саперные подразделения.

Хотя, следует отметить, что в 1905 году штаб-капитан Карасев разработал два образца противопехотных мин, поражающими элементами которых были шрапнельные пули. Конструкция этих мин предусматривала  заводское изготовление. Унтер-офицер Семенов разработал гибкий удлиненный заряд ВВ  для проделывания проходов в проволочных заграждениях ( тогда он именовался "мина-заряд"). Эту разработку в доработанном варианте стали изготавливать в Англии в 1941 году под названием Snake. Немцы к опыту  русско-японской войны отнеслись достаточно внимательно, и хотя опыт минной войны был изучен и ими недостаточно, но все же к началу Первой Мировой войны германская армия приняла на вооружение самовзрывающуюся мину под названием Tretmine. Она снаряжалась динамитом.

В отношении минной борьбы русская армия к войне оказалась готова технически, но не готова по запасам взрывчатых веществ и средств взрывания. Достаточно сказать, что в табель инженерного имущества русского саперного батальона армейского корпуса на военное время входило лишь 284 кг. пироксилина, 200 запалов и 800 капсюлей-детонаторов.   Центральных запасов было сделано лишь на   4-6 месяцев войны.

Эти запасы были израсходованы в первые два-три месяца, когда саперам, прикрывавшим отход русской армии из Польши, Восточной Пруссии, Буковины пришлось взрывать мосты, дороги, ставить на них фугасы. Поскольку германская армия не располагала ни средствами обнаружения мин, ни подготовленными специалистами по разминированию, то даже одиночные фугасы сильно сдерживали продвижение войск кайзера, а в некоторых случаях и останавливали. Немцы предпочитали дожидаться, пока их саперные подразделения не проложат новых дорог в обход существующих.

По русской номенклатуре  фугасы (термин "мина" в то время был оставлен лишь для морских  мин) делились по области применения на:

1.Полевые;

2.Крепостные;

3.Речные.

По техническому признаку на:

1. Обыкновенные ( взрываемые с пункта управления);

2. Самовзрывные;

3.Повторные ( неясный термин ?).

Были установлены тактико-технические требования к фугасным заграждениям. Фугасами предписывалось  закрывать пространства, не поражаемые пушечным и пулеметным огнем, мертвые пространства. Фугасы следовало устанавливать в 2-3 линии группами по 5-15   зарядов с расстояниями 8-12 метров между ними, а между линями 20-30 метров.

Уже в начале 1915 года в армию стали поступать фугасы фабричного изготовления, представлявшие собой модификацию мины Карасева. Они шли под названиями "Большой шрапнельный фугас" и "Малый шрапнельный фугас". К сожалению,  описаний этих мин не сохранилось. В основном они снаряжались все же черным порохом, от которого артиллерия отказалась еще в 1905 году и значительные запасы которого еще имелись  в русских арсеналах.

Шрапнельный фугас

Эти фугасы подрывались с пульта управления электроимпульсом. Фугасы зарывались в землю в нейтральной полосе перед проволочными заграждениями на расстоянии около 200 метров от траншей.

В качестве пульта управления использовалась подрывная машинка ПМ-13, созданная в 1913 году. Она развивала напряжение 60 вольт при силе тока 0.7 ампер и могла подрывать до 7 искровых электрозапалов системы Дрейера обр. 1874 года, соединенных параллельно. Электроимпульс передавался по саперному проводу обр. 1900 года. 1 километр этого провода имел сопротивление всего 4 ома. Кроме запалов Дрейера саперы имели электрозапалы с платиновым мостиком обр. 1905г.

Для устройства электровзрывных сетей шрапнельных фугасов  саперы располагали так называемой "контактной доской" , обеспечивавшей распределение тока по зарядам, а для проверок сети омметром обр. 1913г.

В ходе войны в инициативном порядке офицерами и солдатами саперных частей изобретались, изготавливались и широко применялись весьма   оригинальные мины. Их можно было бы отнести к группе противозаградительных (Впрочем, такой группы мин не существует. Подобные боеприпасы отнесены не к минам, а к средствам проделывания проходов в заграждениях).

Дело в том, что когда в 1915 году война приобрела позиционный характер, противоборствующие армии стали прикрывать свои позиции сплошными заграждениями из колючей проволоки. Преодолеть столь плотные заграждения без их предварительного разрушения было невозможно. Расход снарядов на проделывание одного прохода шириной 5-10 метров достигал 150-250 снарядов. Вручную проделывать проходы под плотным пулеметным огнем было невозможно. Саперами было разработано немало образцов удлиненных зарядов ВВ для разрушения проволочных заборов. Некоторые из них выдвигались вручную, другие были самодвижущиеся. Известны мина-заряд унтер-офицера Семенова, прибор-тележка рядового Савельева, подвижная мина Сидельникова, ползучие мины Канушкина и Дорошина, мина-крокодил полковника Толкушина.

Мина-крокодил полковника Толкушина

К великому сожалению и об этих минах не сохранилось никаких сведений, хотя даже в приказах на наступление Главнокомандующих фронтами применение этих мин оговаривалось особо.

Первая Мировая война долго не способствовала развитию минного оружия, как тактического средства. На поле боя господствовали артиллерия и пулемет, которые надежно уничтожали наступающую пехоту,   медленно продирающуюся сквозь изрытую воронками и перегороженную проволочными заграждениями пехоту. Атакующий батальон пехоты уничтожался  за 5-7 минут. Кавалерии на таких полях сражений  места не было и вовсе. Особой нужды в противопехотных минах  не возникало и от минирования проволочных заграждений перед своим передним краем довольно быстро отказались.

Пожалуй, только минирование  при отходе войск на исходные позиции после захвата позиций противника, если он контратаковал превосходящими силами, можно было отнести к тактическому приему боя. Минировали траншеи, блиндажи, другие сооружения  минами нажимного действия и минами-ловушками с тем, чтобы затруднить противнику использование его же траншей и оборонительных сооружений. Или же для прикрытия отхода, что чаще стало происходить в заключительный этап войны.  Известен факт, когда после успешного сражения у Самбре (5-7 июня 1918г.) союзники не смогли преследовать поспешно отходящих немцев и немецкие командиры смогли превратить бегство в планомерный отход.

Однако специально разработанных противопехотных мин тогда еще не было. В качестве мин, использовали обычные артиллерийские снаряды, в которых артиллерийский взрыватель заменялся на специальный взрыватель нажимного действия, часто имевший такой же или почти такой же внешний вид, что и обычный снарядный взрыватель. Эти снаряды обычно зарывали на дне траншеи или в полу оборонительного сооружения, или на дороге.

Немцы, кроме того, использовали взрыватели замедленного действия, которые взрывали снаряд в течение 48 часов, после того, как он приведен в действие. Такие снаряды было невозможно найти, т.к. они зарывались так, чтобы их не было видно. В ряде случаев это приводило к отказу французских и английских солдат возвращаться в свои окопы.

Однако, мины нашли довольно широкое применение в иной ипостаси, а именно как солдатское средство мести за погибших товарищей, способ выплеснуть, накапливающееся раздражение, усталость от войны, отражение личной ненависти к солдату противной стороны, даже своего рода развлечение, циничный солдатский юмор. Вот что писал в те дни один из немецких офицеров:

"Люди в траншеях тратят  целые дни, превращая каждый блиндаж в смертельную ловушку и наиболее невинные вещи становятся адскими машинками. Некоторые блиндажи взлетают  на воздух при открывании дверей. Чертежный стол с несколькими лежащими на нем книгами - ловушка и от каждой книги тянется электропровод к заряду, способному уничтожить взвод. Граммофон, оставленный на столе и играющий пластинку  тоже ловушка и он взорвется, когда мелодия закончится. Разбросанные груды банок тушеной говядины превратились в дьявольские снаряды гибели. Перед траншеями кладут сотни мин натяжного действия. ...Действительно я никогда не думал, что британский Томми обладает такой дьявольской изобретательностью".

М. Кролл пишет, что такое использование мин и не только их, нацеленное только на причинение потерь противнику вне их тактического применения и чисто военной необходимости вообще характерно для Первой мировой войны, которую он называет грандиозной бойней.

Знаменательным годом в развитии минного оружия явился 1916 год, когда 15 сентября 32 английских танка впервые атаковали позиции немцев  на реке Сомма. Успех был потрясающим - немецкий фронт был прорван на ширине 5 км и в глубину до 40 км. Новому оружию было противопоставить нечего. Пулеметы были бессильны против брони, полевые пушки эффективно бороться с танками не могли, на разработку специальных противотанковых пушек с высокой начальной скоростью снаряда требовалось время.

Единственным средством в тот момент, способным остановить танки, оказались мины. Сначала немцы поступали просто - врывали в землю вертикально артиллерийские снаряды, взрыватели которых оставались выше поверхности земли. Это были первые противотанковые противогусеничные мины. Затем немцы импровизировали много типов мин, включая деревянную ящичную мину, которая имела размеры приблизительно 36х41х5 см. и весила приблизительно 5.5 кг. Двадцать 200-граммовых шашек взрывчатого вещества помещались в ящик, который обычно закапывался на глубину 25-26 см. Взрыв инициировался ручной гранатой, помещенной внутри и против одной стенки ящика так, чтобы детонирующий шнур проходил через отверстие в стенке ящика наружу. Мины взрывались от нажатия гусеницы танка или с пульта управления.

Однако, противотанковые мины импровизированные из снарядов или изготавливающиеся во фронтовых условиях   солдатами были очень ненадежны и опасны в применении. Немцами была срочно разработана и внедрена в промышленное производство стандартная противотанковая мина. Она состояла из просмоленного деревянного ящика размером 33 на 23 см. и 15 см. высотой. Заполнялся ящик приблизительно 3.6 кг. пироксилина. Подпираемый пружиной брусок поперек верхней крышки мины опускался вниз под давлением гусеницы танка, заставляя взрыватель сработать.  Использовался и способ установки мин перед проволочным забором в двух метрах от него в сторону противника. К каждому третьему столбу забора привязывалась проволока, идущая к ящику со взрывчаткой, закопанному в двух метрах от забора. Когда двигающийся английский танк сваливал столб забора, заряд взрывчатки взрывался под днищем танка, уничтожая машину и экипаж. Эту простейшую мину следует считать первой противотанковой противоднищевой миной.

Импровизированная мина из снаряда. Взрыватель нажимной, для увеличения площади датчика цели применена доска.

Хотя первый успех танковой атаки сентября 1916 года оказался весьма скромным в итоге и настоящий успех к танкам пришел лишь во время сражения при Камбре в ноябре 1917г. , немцы оказались весьма предусмотрительными и начали фабричный выпуск противотанковых мин в декабре 1916 года. До конца войны они  выпустили их почти 3 мл. штук. Прискорбно, что никакой информации относительно устройства   этих  мин промышленного производства не сохранилась. Немцы после войны подсчитали, что потери союзнических танков от мин были очень существенны. Так англичане  потеряли на минах до 15-28% своих танков, во время сражений при St. Mihiel, Catalet-Bony, Selle, и Meuse/Argonne.

Известный немецкий генерал теоретик и практик применения танковых войск Второй Мировой войны Г.Гудериан в своей книге "Внимание, танки!" (написана в 1937г.) указывал, что только с конца июля 1918г. по конец войны (ноябрь 1918) французы на минах потеряли 3 танка типа "Шнайдер", 13 танков типа "Рено", и по невыясненным причинам (предположительно на минах) еще 1 танк "Шнайдер и 70 танков "Рено".

Немцы же первыми пришли к выводу о том, что мины могут дать успех при выполнении двух обязательных условий:

1.Мины следует устанавливать длинными рядами и в два-три ряда; отдельно установленные мины или небольшие группы мин неэффективны,

2.Минное поле должно прикрываться огнем пулеметов и артиллерией; пулеметы исключат эвакуацию экипажа поврежденного танка и не позволят организовать буксировку танка в тыл; артиллерия добивает поврежденный танк.

Немцы выработали и первый стандарт противотанкового минного поля - между минами 2 метра, между рядами мин тоже 2 метра, рядов мин два-три.

Успехи немецкого минного оружия заставили союзников озаботиться средствами преодоления минных полей. В 1918 г. англичане на базе танка "Mark V" создают танк-тральщик. Он толкал впереди себя несколько тяжелых катков диаметром по 60см. каждый, нанизанных на единую ось, рычаг от которой другим концом крепился к корпусу танка. Этот трал был разработан  механизированной полевой ротой королевских инженеров  (Mechanical Field Company, Royal Engineer) из Крайстчерча в Дорсете (Christchurch in Dorset). О существовании у англичан танка-тральщика в тот период    упоминают в своих работах   Г.Гудериан и другой известный немецкий теоретик танковых войск Л.Р. фон Эймансбергер 

Союзники, полагая, что появление немецких танков не заставит себя долго ждать, также предприняли меры по разработке противотанковых мин. Англичане выпустили три образца мин - первый в виде отрезка трубы, второй из артснаряда, третий - ящичная мина. В начале 1918 года Экспериментальное отделение королевских инженеров (Experimental Section of the Royal Engineers)  разработало мину для использования против немецких танков, которые начинали появляться на поле битвы. Конечный проект представлял собой  деревянный ящик размером 46х36см. и 20см. высотой,  и содержащим 6.35 кг. пироксилина. Мина   инициировалось за счет опускания шарнирно закрепленной крышки, которая использовала нажимной рычаг, связанный с детонатором.

На рисунке справа ящичного типа противотанковые нажимные противогусеничные английская и немецкая мины последнего периода войны. Английская мина показана с поднятой крышкой. Тонкий стержень, торчащий из мины вверх,   всего-навсего предохранительная чека, которую вытаскивают из мины после того, как она закопана в землю и замаскирована.

В немецкой мине интересен датчик цели, представляющий собой горизонтально, расположенный металлический прут, опирающийся на два металлических треугольника-косынки и удерживаемый в приподнятом положении вместе с косынками двумя пружинами рессорного типа

Следует заметить, что усилие срабатывания как немецких, так и английских мин периода Первой мировой войны не превышало 45-50 кг. и они могли срабатывать при наступании на них ногой. Эти единичные случаи  породили позднее среди военных историков ошибочный тезис о том, что противопехотные мины изначально появились как средство защиты противотанковых мин. В том, что это не так,  легко убедиться, вернувшись в нашей статье хотя бы к периоду Гражданской войны в США. Т.е. противопехотные нажимные мины использовались более чем за 50 лет до появления на поле боя первого танка.

22 марта 1918 года, немецкие танки, наступавшие на Гозенкур, наткнулись на английское минное поле, потеряли пару  машин, после чего экипажи отказались  двигаться дальше. Пожалуй, самый грандиозный успех противотанковые мины  имели в марте 1918 года,   когда наступающие 35 танков Mark Vs американского  301-го тяжелого батальона (301st Heavy Battalion) наткнулись на  это же минное поле, о котором все забыли. Американцы в этой атаке потеряли на минах 10 танков. Английские мины здесь представляли собой минометные мины, усиленные каждая 23 килограммами аммотола (аммонита), что приводило к проламыванию тонкого днища машин и гибели экипажа.

Союзники также своевременно предупредили Россию о возможности применения немцами танков на Восточном фронте.  Под   давлением союзников в России срочно были разработаны несколько образцов противотанковых мин и налажено их фабричное производство. Русские мины оказались более совершенными, нежели английские. Все они были самовзрывного типа. Мина конструкции Ревенского была противогусеничная со взрывателем нажимного действия. Мины Драгомирова и Саляева имели взрыватель наклонного типа и взрывались как под гусеницами, так и под корпусом танка, уничтожая и экипаж, и машину.

Однако на русском фронте немецкие танки так и не появились.

От автора: хотелось бы добавить к написанному, что старые-добрые минные галереи не ушли в прошлое вплоть до 1918 года. Длительное отсутствие продвижения вперед, переход войны в позиционную фазу вызвал активную работу всех противоборствующих сторон по обустройству своих позиций.

Из относительно неглубоких окопов начального периода войны довольно скоро стараниями пехоты и саперов стали получаться настоящие полевые крепости. Глубина окопов второй линии доходила до двух метров, а убежища нередко прикрывал защитный слой земли до 5-7 метров! Появились и капитальные огневые точки, защищенные бетоном и бронещитками. Учитывая то, что на оборудованной таким образом позиции пехота чувствовала себя относительно безопасно, а на открытой местности атакующие цепи буквально выкашивались артиллерийско-пулеметным огнем, несложно понять привязанность солдат к своим окопам. Окоп стал родным домом для солдата, там он нес службу, ел, спал.... И покидать свою крепость солдат не хотел, да и командование после неудач 1915 года долго думало перед отдачей команды на наступление.

Выбить же противника из такой земляной крепости ни артиллерией, ни пехотой не удавалось – от огня первой защищала непробиваемая даже для тяжелых полевых калибров толща земли, от атак второй – насыщенность обороны искусно расположенными пулеметами. Потому и пришлось вспомнить о старой тактике, показавшей свою эффективность на протяжении веков, а также в относительно недавнем прошлом – Севастополе и Порт-Артуре.

Минные галереи применялись в качестве трудоемкого, но эффективного (конечно, при грамотном подходе) средства разрушения важных объектов в обороне противника. Ими могли быть огневые точки, а нередко просто участки окопов в направлении планируемой атаки.

Безусловно, иногда местность исключала применение этого вида борьбы (например, чрезмерно увлажненные грунты), но нередко и благоприятствовала применению мин. Например, на Буковине в междуречье Прута и Днестра минная война приобрела немалый размах. Зафиксировано минимум три подрыва горнов в районе высоты «Довжок» (ключевой пункт обороны австрийцев на отрезке Раранче-Топоривцы), применение мин в районе Самушина и Миткова, что на Днестре (предмостная позиция).

Не менее искусно велась и борьба с вражескими минами – велись контрминные галереи, подрывались заряды с целью обвалить галереи, ведомые врагом. Иногда под землей неожиданно сталкивались саперы противоборствующих сторон, и бой на глубине шел не на жизнь а на смерть. Но чаще смерть оказывалась куда более жестокой – нередкими были обвалы, а взрыв контрминного заряда почти наверняка обваливал галерею, погребая под многотонной толщей работающих саперов. Задача их спасения, сложная даже в мирное время, чаще всего становилась невыполнимой.

Тема требует более детального исследования и автор вернется  к ней позднее. А пока что немыми свидетелями подземной войны остаются огромные воронки, в которых обрывается едва заметная уже линия окопов, все еще зияющие в земле на высоте Довжок. Где-то тут, на пятиметровой глубине лежат останки русских и австрийских саперов, ведь этот взрыв удался не с первой попытки, а предыдущие натолкнулись у австрийцев на обвал и подрыв русской мины (саперы, работавшие в галерее, погибли). А попытка русских саперов подорвать австрийский ДЗОТ на северном склоне высоты оказалась для них фатальной – работы были обнаружены и подрыв австрийского заряда застал саперов за подготовкой к подрыву горна.

Читатель, если доведется оказаться в окрестностях села Ридкивци, что на Буковине, или на берегу живописного Днестра, извивающегося петлей у села Самушин, вспомни о безвестных героях и их нелегком подземном труде! Каждый из них показал достаточно мужества и каждый воевал за свою Родину, найдя смерть на Буковинской земле.

 

Экспедиция в район с. Самушин, проведенная в августе 2006 года, к сожалению, особых результатов не дала. Позиции стерты с лица земли несколько десятков лет назад, так как в районе бывшей линии фронта 1915-16 гг. располагались колхозные поля, и для удобства передвижения техники окопы полного профиля были засыпаны бульдозером. Но около десяти лет назад на поле во время пахотных работ неожиданно провалился трактор. Глубина открывшегося провала впечатлила. К сожалению, тогда никто серьезно не занимался изучением остатков минных галерей, и сегодня от них остались только провалы посреди ровного, как стол, поля. 

Провал на поле в районе Самушина - тут когда-то под тощей грунта проходила минная галерея.

Боеприпасы

На главную