Из истории русской радиоразведки

Вечером 13 сентября 1916 года на передовой аэродром Балтийского флота у мыса Церель на острове Эзель пришла сводка из штаба воздушного дивизиона. Командир отряда лейтенант Туржанский стал читать ее офицерам:

- Сегодня в 23.00 из Данцига вылетает  "Цеппелин". В 1.30 "Цеппелин" будет над Килькондом. Цель полета - бомбометание по нашей авиационной базе. Приготовиться к  налету  противника. Создать ложный аэродром. Подписал: начальник службы связи Балтморя адмирал Непенин.

- Откуда он знает такие подробности? - воскликнул мичман Берг.

- Уж не заседал ли он сам в германском штабе?

- И обратите внимание, господа: Непенин ни разу не морочил нам головы!

- Поживем - увидим!..

Через два дня на Церель прилетел начальник воздушного дивизиона старший лейтенант Литвинов и рассказал, что было на Кильконде:

"Ложный аэродром мы соорудили из брезента, фанеры и фонарей "летучая мышь". Сидим, ждем. Ровно за десять минут до указанного срока с маяка Фильзанд звонит смотритель: слышит нарастающий шум работающих моторов. Еще минут через пять: слышит шум прямо над собой.

К нашему счастью, восточная часть аэродрома, где находятся наиболее ценные сооружения, затянулась плотным низовым туманом, поэтому, выйдя на маяк, "Цеппелин" несколько уклонился к югу, как раз в сторону ложного аэродрома. И вскоре там загрохотали разрывы. Обман удался.

Отбомбившись, "Цеппелин" повернул на запад, и только мы его и видели..."

- Но  ведь была сводка на другой день, что Кильконду причинен значительный материальный ущерб, что были жертвы среди людей...

- Я же сказал - налет был!

И,  видно, Непенин хотел, что бы германских летчиков за это наградили.

Все тайное рано или поздно становится явным. Адмирала Непенина о предстоящем налете "Цеппелина" известила радиоразведка.

Впервые в мире идею радиотехнической разведки сформулировал адмирал С. О. Макаров во время русско-японской войны, в приказе от 19 марта 1904 года: "Беспроволочный телеграф обнаруживает присутствие, а потому теперь же поставить телеграфирование это под контроль и не допускать никаких отправительных депеш или отдельных знаков без разрешения командира, а в эскадре флагмана... Приемная часть телеграфа должна быть все время замкнута так, чтобы можно было следить за депешами, и если будет чувствоваться неприятельская депеша, то тотчас же доложить командиру и определить, по возможности, заслоняя приемный провод, приблизительное направление на неприятеля и доложить об этом. Неприятельские телеграммы следует все записывать, и затем командир должен принять все меры, чтобы распознать вызов старшего, ответный знак, а если можно, то и смысл депеш". Перед первой мировой войной на кораблях Балтийского флота стояли отечественные "Станции типа учебно-минного отряда". Разработал их старший лейтенант И. И. Ренгартен в 1910 году. По характеристикам они значительно превосходили зарубежные образцы. Уровень подготовки радистов на кораблях русского Балтийского флота также был высоким. В радиоразведке они тренировались еще перед войной и выходили на связь друг с другом в условиях сильных помех "противника", создаваемых передатчиками кораблей.

В первые же месяцы войны были оборудованы радиопеленгаторные станции при наблюдательных постах в Гангэ и Кильконде, затем, зимой 1914/15 года, на Цереле, в Виндаве, Люзерорте и Либаве. Кроме того, систематическое наблюдение за радиопереговорами немцев было возложено на все корабли, имеющие достаточно чувствительные приемники.

С ноября 1914 года радиосводки из сведений, полученных радиоперехватом, составлялись каждый день, с указанием, какие события вполне достоверны, а какие условно.

Большое значение имел также захват германских сводов сигналов и таблиц для шифрования. Дело было так.

25 августа 1914 года отряд из двух новейших немецких легких крейсеров "Аугсбург" и "Магдебург" и нескольких кораблей поменьше сосредоточился в пятнадцати милях к западу от южной оконечности острова Готланд, намереваясь прорваться в Финский залив и напасть на русский корабельный дозор. Выполнить задачу немцам мешало их собственное минное заграждение, выставленное минзагом "Дейчланд". Темнота и опустившийся туман еще больше усложнили обстановку. В результате "Магдебург" оторвался от "Аугсбурга", на котором шел командир отряда.

В 1 час 30 минут ночи 26 августа с русского наблюдательного поста на острове Оденсхольм донесли по телефону, что около маяка село на мель какое-то судно, там слышны немецкая речь и шум работающих машин. Минут через сорок пост донес, что его команда вступила в ружейную перестрелку с неприятелем.

К Оденсхольму сразу же были направлены русские миноносцы, а крейсеры "Богатырь" и "Паллада" приготовились выйти в море, как только позволит туман.

На камни с пятнадцатиузлового хода сел "Магдебург". Его попытки самостоятельно сняться с мели успеха не имели. Не смог стащить крейсер с мели и подошедший номерной миноносец. Второе днище "Магдебурга" было пропорото, корабль прочно сидел на камнях. Получив доклад радиста, что русские проявляют в эфире большую активность, командир крейсера приказал: личному составу перейти на миноносец, корабль подорвать.

В 9 часов 10 минут, когда в поредевшем тумане показались русские корабли, на "Магдебурге" раздался взрыв. Переднюю часть крейсера оторвало до второй трубы. "Богатырь" и "Паллада" открыли огонь. Миноносец поспешно ушел, бросив на произвол судьбы оставшихся на крейсере. Были захвачены командир "Магдебурга", два офицера и многие матросы. Адмирал Непенин, узнав, что команда крейсера что-то выбрасывала за борт, велел немедленно вызвать водолазов и поднять со дна все, что удастся.

Крейсер "Магдебург" после подрыва. (Для увеличения кликните по картинке)

В каюте командира "Магдебурга", в других уцелевших помещениях корабля и на дне были найдены документы, позволившие овладеть шифрами противника и, главное, методикой их составления. И как бы потом ни менялись ключи и сами шифры, русская морская разведка свободно читала все вражеские радиограммы. Вот почему адмирал Непенин знал немецкие планы во всех их деталях.

До конца войны немцы так и не проникли в секрет этой осведомленности, объясняли ее тем, что у русских - просто широкая сеть пеленгаторных станций. И отчасти были правы: опытные русские радисты - "слухачи" - могли по характеру работы, быстроте передачи, мощности передатчика и другим признакам определять, какой корабль вышел в эфир и его координаты.

Но совершенная радиосвязь была тогда у русских лишь на флоте. В сухопутных войсках дело обстояло намного хуже. Немцы перехватывали радиограммы русских, и отчасти этим объясняется неудача Восточно-Прусской  операции 1914 года.

Любопытно, что случай, очень похожий на то, что произошло с "Магдебургом", был, и тоже на Балтике, во время Великой Отечественной войны.

30 июля 1944 года малый охотник МО-105 потопил гитлеровскую подводную лодку У-250. И, не ожидая ничего особенного, просто на всякий случай, водолазы во главе с капитаном 3-го ранга И. В. Прохаатиловым попытались проникнуть в потопленную лодку, найти в ней секретные документы. Благо лежала она на глубине всего около тридцати метров.

Не тут-то было! Каждый раз, когда какое-либо судно оказывалось в районе потопления У-250, береговые батареи гитлеровцев открывали огонь. Дважды немецкие торпедные катера пытались прорваться к этому месту, но их отбивали советские катерники. Стало известно, что фашисты намереваются сбросить на лодку глубинные бомбы, поставить вокруг нее мины заграждения. Естественно, советское командование пришло к выводу: на подводной лодке есть нечто такое, что враг пытается уничтожить.

Несмотря на трудные условия, водолазы сумели поднять важные судовые документы. Между прочим, нашли фотографию командира У-250, почему-то в летной форме. Оказалось, что раньше капитан-лейтенант Вернер Шмидт служил в авиации, принимал участие в бомбежках Лондона, Белграда и Москвы. На флот перешел потому, что морякам платили больше.

Спасся Вернер Шмидт с лодки подлым способом: перепустил воздух высокого давления в рубку и вместе с несколькими членами экипажа выбросился на поверхность, оставив остальных погибать. Всплывших подобрал катер МО-105.

Увидев поднятые документы, бывший командир У-250 заявил, что саму лодку поднимать нельзя, что она при этом взорвется. И все-таки водолазы продолжали работу. Лодку подняли, привели в Кронштадт, поставили в док, а Вернер Шмидт продолжал твердить, что она взорвется, едва ее сдвинут...

Действительно, лодка У-250 была одной из новейших в гитлеровском флоте, и сюрпризов от нее следовало ожидать. Но обошлось... Собственными руками Вернер Шмидт отдраил люки, горловины, открыл торпедные аппараты. Были найдены секретные шифры, коды, инструкции, шифровальная машинка "Энигма" ("Загадка"), а кроме того, две новейшие самонаводящиеся торпеды Т-5. Секрет их был раскрыт, и это сыграло большую роль в дальнейшем.

 

Назад

 

На главную